Записки настоящего Кшатрия!

Когда я переехал в Усинск… Мне стало хреново.

Киев красивый и теплый, а Усинск холодный, бритый наголо, но… тоже родной.

Город наркоманов, город работяг, город «химиков», (отбывающих наказание на химии)… мой город. Тоже мой.

Мы жили в комнате в общаге. Наша обащага была одним из 6 панельных домов. Остальное «балки» (вагончики такие, в которых десятилетиями живут «покорители севера»).

Однажды в июле мы копали с пацанами землю и откопали кусок льда. Другой раз снег пошел в июле…

Рядом с нашей общагой начинался лес, в котором росла невкусная морошка и вкусная черника. Очень-очень много. И ещё очень-очень много камаров… Лес состоял из невысоких елок, а вместо почвы было болото. и красивый мох…

Мы бегали по лесу с мокрыми ногами. а потом сушили  носки  на батарее… Они пахли… В общаге все пахло.

Напротив общаги стоял КСК  (Культурно-Спортвный Комплекс). Там крутили фильмы про храбрых пограничников и занимались боксом и борьбой.

моими соседями была целая орда татарчат. Они отвели меня на вольную борьбу.

Помню, ранее утро и мы толпимся в «холле» кск. Ждем тренера. Пахнет потом (борцовками).

7 утра.

приходит тренер (тоже татарин), и мы идем  в зал. Кувыркаемся и качаем шею на мосту. Я после первого дня думал, что у меня крышка черепа отстегнется – подкачивало.

Там я научился «бедру» и «мельнице» и ещё защищаться в партере. Борьбу я так и не понял. Не понял и все.

Я хотел на бокс. Боксеры у нас в Усинске были крутые. Они задирали нас «борцов». Звали нас побороться, кто-кому согнет голову или на руках.

Мне они очень нравились. Я учился в 3 классе и стеснялся подойти к тренеру. Может, и не взяли бы, маленький.

В третьем классе я сначала был как крутой. Я хотел разнять второклашек, когда они дрались, но долговязый пацан так ловко отпинывался ногами из положения лежа, что я… удивился. И понял, что я не в Киеве…

другой раз во время моего дежурства на перемене, опять же при растаскивании драчунов, я уже откровенно получил в глаз! Пацан убежал, и я в неистовой злобе со звонком ушел на урок.

на следующей перемене я поймал его и мы дрались. не помню, чтоб я его победил, сам был изрядно помятый.

но, когда я пошел пересидеть стресс в своем классе, за мной пришла руководительница родительского комитета Юсупова (мама Юсупова) в меховой шапке и сапогах. Она потребовала идти за ней и извиниться перед этим парнем.

я пошел.

у дверей своего класса стоял мой противник. Поцарапаный, помятый, рваный и красный. Он нажаловался.

он стоял окруженный толпой любопытных, и Юсупова толкнула меня к нему - »Извиняйся!»

я посмотрел на него. Он хлюпал и подло смотрел на меня. Наверное, подло, потому что дальше я помню, как что-то подхватило меня и я в ярости начал наносить ему в лицо удар за ударом. Как пулемет. Длин-н-ную серию. Пока меня не оттащили от него.

не люблю обманщиков.

Юсупова удивилась. С тех пор я не люблю родительниц в сапогах и шапках. Противник плакал побежденный окончательно. Мне было хорошо…

Другой раз меня вызвал на бой пацан с огромными губами из 3″б» класса. Чего он хотел не помню. Помню, что по законам дуэли мы с «секундантами» (одноклассниками) встретились на школьном дворе после уроков. Вопрос был принципиальный либо наш «Дэшка», либо их «Бэшка».

Мы встали в лужу. Я так и не помню зачем. Одновременно нанесли удар и попали кулак в кулак. Он подскальзнулся и упал в лужу. Мне фартануло. Это был мой первый «официальный» бой за честь класса.

Расстроенный он побежал с мокрой попой домой, и мои одноклассники ликовали.

- А как ты ему попал? – спросили меня.

- Я…

- Макс попал ему в челюсть, понял? – сказал рыжий Славик – Бах! И он на жопу! Ха-ха-ха!

Так я обрел социальный статус…

Это был совсем не Киев. Усинск научил меня драться.

однажды меня крестили.

в 14 лет.

Отец сказал: «Че ты у нас нехристь ходишь? Надо тебя крестить.»

Cобрал родню и заказал обряд в Киеве, в обычной церкви. Я и не помню, где она.

Мама была «продвинутая» по партийной сознательности и меня не крестила. И в этом тоже была мудрость. Может, я и не хотел бы крестится. Буддистом, может быть бы, захотел стать.

На мои крестины мой планируемый «крестный отец» дядя Ваня Хитрый (фамилия такая) не успел. Опаздал. И моим крёстным стал дядя Вася Концевой, «крутой» мужик, крепкий с усами. Папин «раньше был» лучший друг.

Короче, Ваня опоздал. С женой. Обряд уже начался. Я рад. Концевого я и хотел видеть крёстным папой.

Сокрушаясь, Ваня стоял в коридоре со свечкой.

После празднования они подошли с супругой ко мне и подарили от Сердца по 25 рублей.

50 рублей. Это много денег.  По-взрослому.

Я тот час умчался на Крещатик и, имея в кармане 49 р. (рубль разменял на дорогу), сбил цену с 52р. на Книгу «Кэмпо – традиция воинских искусств».

Нам с пацанами о ней рассказал парень-курсант, который уже тогда (!!!) занимался »тАйквондо» и громко шипел на школьном стадионе, нанося удары и приседая.

- Там про нинзя есть глава, - сказал он.

Я тока об этой книге и мечтал.

И вот теперь я стою у развала с книгами и под удивленные взгляды протягиваю 49 рублей.

 Книга моя.

Это просветление, только лучше. Это – Победа. Лучшее из виданных мной просветлений.

В общем, вернулся домой с книгой и показал её папе.

- Сколько она стоит?

- 25 рублей, – солгал я.

- Дядя Ваня столько подарил?

- Да.

- …. Странный ты парень, Макас (так называл меня папа) – сказал он и посмотрел в книжку, – посмотри, сколько у меня книг. Я всю жизнь их покупаю. И ты думаешь они сделали меня счастливым?

Папа улёгся спать, а я ушёл.

Эта книга сделала меня счастливым.

P.S Позавчера купил новое издание. Это Круто.

P. P. S. «Все возвращается на круги своя…»

моим первым учителем был Папа.

Он казался мне огромным и непобедимым. однажды он рассказал мне о фирменном «семейном» ударе – «на Одессу». это неожиданный удар головой.

Еще он говорил: «Сынок, увидишь пьяного человека – перейди улицу».

А еще он говорил: «Хуже нет, чем пьяная баба. Хуже этого, сынок, нету»

 он рассказывал про моего дедушку Николая Васильевича: «Вот мы поедем в гости к маминым  родным, в Мотвиловку. (Дед был коренной киевлянин из хорошей семьи, один брат был чемпионм по борьбе, а другой мостостроитель. дом был большой на «Сталинке», а бабушка была из села). В общем приедем мы в гости, все сядут за стол, выпивают. а у мамы (бабушки) была куча братьев. Вот дедушка выпьет и начинает с ними драться. Дерутся в кровь.

Свяжут дедушку, отвезут на станцию. Бабушка плачет, сестра Вера плачет. а Николай Васильевич поворачивается ко мне и говорит: «- Витя! Ты видел как я его, на Одессу?!» Довольный.»

Да, не самая благочестивая история

 но удар этот меня выручал в критических ситуациях, на автомате. Действительно, семейный

Папа был для меня герой. Однажды я видел, как он забрал нож у уголовника.

Тот пьяный поймал пацана и, приставив ему финку к горлу, что-то объяснял.

Папа думал, родитель с сыном разбирается. Подошел, видит - нож!

Он технично забрал финку (папа мужик здоровый, за сотню) и отпустил пацана.

Дальше была разборка. Дядя Вася, (Царство ему Небесное)  папин друг, скакал между ними, раскинув руки крестом, и повторял: «Витя, не убивай его! Витя, не убивай его!»

папа удивлялся потом: « Почему он так боялся не за меня, а за урку?»

Мне было 5 лет. Это я очень хорошо запомнил.

P.S.Через какое-то время выяснилось, что тот негодяй, действительно,авторитетный уголовник на районе. С папой у них сложились спокойные отношения.